Напротив Прорезной

Старый Крещатик, почти целиком замененный после войны новым, все же остался во многих старых документах, архивных чертежах, фотоснимках, так что мысленная его реконструкция при желании возможна. Но едва ли не самым проблемным, «туманным» и мало запечатленным участком ушедшего Крещатика оказался тот, который соответствует нынешней станции метро «Крещатик» и прилегающему к ней пространству. Между тем здесь была одна из главных узловых точек культурной жизни не то что Крещатика, а всего города. И место это заслуживает того, чтобы «раскопать» его поглубже.

Начнем с того, как оно выглядело где-то на рубеже 1860-х – 1870-х годов. Можно сказать, что это – результат первого этапа застройки улицы.

Киев, Крещатик 1860г. Киев, Крещатик 1860г.

Справа вглубь и вверх уходит Лютеранская улица. По фронту нечетной стороны Крещатика самый левый, лишь отчасти попавший в кадр двухэтажный дом и одноэтажная пристройка к нему соответствуют усадьбе Пассажа. По старой нумерации Пассаж имел по Крещатику № 25. Следующий двухэтажный дом – № 27. А за ним до угла Лютеранской шла большая усадьба № 29, фронт которой составляли длинный одноэтажный дом и угловой двухэтажный, обычно упоминавшийся как Лютеранская, 1 (мы обозначим его № 29/1).

То, что сказано выше, можно увидеть и на плане 1871 г.:

План, Крещатик План, Крещатик

Крещатик идет сверху вниз, влево от него уходит Прорезная (Васильчиковская), вправо Лютеранская (Анненковская).

В 1875 году по заказу его владельца, купца Карла Пастеля, был надстроен еще двумя этажами (архитектор Владимир Николаев) и стал четырехэтажным. Соседний дом № 29 оставался одноэтажным. Участок, на котором он находился, много лет принадлежал Поповым: жене действительного статского советника Поповой, затем потомственному почетному гражданину, известному филантропу-староообрядцу Николаю Попову, далее его сыну Парфентию и, наконец, внуку – опять Николаю.

Фото конца XIX в. Как видим, весь четырехэтажный дом № 27 увешан вывесками магазинов мужского и дамского платья. Левый магазин дома № 29 тоже торговал чем-то модным, судя по названию «Magasin de Vienne» – «Венский магазин». Зато дальше начиналось царство книг и нот. Здесь находилась знаменитая книготорговая фирма, принадлежавшая польскому семейству Идзиковских.

Леон Идзиковский еще в 1859 году занялся в Киеве книжной торговлей, было у него и собственное издательство. Но в 1865-м он сравнительно молодым ушел из жизни. А бизнес под вывеской «Л. Идзиковский» перешел к его вдове Герсилии Идзиковской. Она-то в 1873 году и открыла при магазине библиотеку. Она же развернула издание и библиотечную выдачу нот местных композиторов.

Библиотека Идзиковского пользовалась среди киевлян огромной популярностью. Во-первых, она была одной из богатейших в городе (ее фонды по меньшей мере в полтора раза превышали фонды городской Публичной библиотеки). Во-вторых, в ее комплектовании, как и в издательской деятельности, Идзиковские, в отличие от многих аналогичных заведений, уделяли значительное внимание украинской и польской литературе. Наконец, в-третьих, абонентскую плату за пользование обширными фондами читатели платили посильную: порядка 50 копеек в месяц (ранее существовавшая частная библиотека Должикова на Подоле со значительно меньшим выбором книг взимала полтора рубля).

Константин Паустовский, вспоминая гимназические годы, упомянул о «знаменитой библиотеке Идзиковского на Крещатике» как одном из факторов, формировавших творческий потенциал его поколения.

Прорезная (как видно на снимке начала прошлого века с точки чуть выше угла Пушкинской) почти что упиралась в двери библиотеки Идзиковского.

На этом фото одноэтажный дом по Крещатику, № 29 по-прежнему соседствует с четырехэтажным № 27. Но этот последний выглядел уже не так, как прежде. После пожара в мае 1904 года его основательно реконструировали, придав совсем иной вид фасаду. Дом № 27 «переоделся» в модный для того времени стиль модерн. Прихотливый силуэт, укрупненные членения, окна необычной формы прекрасно выразили дух модерна. Пожалуй, другого столь же выразительного здания в этом стиле на Крещатике и не было.

Проект этой перестройки не сохранился, но есть сведения, что к реконструкции дома Пастеля в том же 1904-м приложил руку один из ведущих мастеров киевского модерна – архитектор Мартин Клуг.

Надо, однако же, заметить, что дома, о которых мы все это время говорили, находились отнюдь не на месте нынешней застройки Крещатика. Ведь после войны улицу заметно расширили, отодвинув именно фронт нечетной стороны. Так что место сегодняшних зданий соответствует скорее второму плану тогдашнего Крещатика.

К сожалению, внятных изображений флигелей в глубине квартала мне пока не приходилось видеть. А ведь одно из тамошних зданий ничуть не менее интересно, нежели библиотека Идзиковского. В нем находились известные клубные и театральные заведения.

В конце позапрошлого – начале прошлого столетия во флигеле с большим залом по Крещатику, 29 арендовал помещение Дворянский клуб. Это была его летняя резиденция, особую привлекательность которой составлял обширный сад в тылу участка. Но старшины клуба нередко уже от себя сдавали аудиторию под различные зрелища – в частности, под спектакли оперетки. Одно происшествие, приключившееся здесь в 1898 году, заслуживает подробного пересказа по тогдашней газетной хронике, озаглавленной «Возмутительная выходка»:

Во время представления оперетки «M-me Сан-Жен» имел место следующий случай, лишний раз красноречиво говорящий о том, до каких безобразий может дойти наш так называемый интеллигент.

Шло третье действие. В. В. Чаров сидел на дирижерском стуле, управляя оркестром. Вдруг открывается дверь, и в залу, тихо подкрадываясь, входит какой-то молодой человек, который почти на цыпочках вошел в ложу, впереди которой и сидел махавший палочкой г. Чаров. Молодой человек, которого дирижер не мог заметить, так как сидел спиной к публике, подойдя к Чарову, толкнул его в бок, и когда последний обернулся, то ударил его кулаком по голове. Замешательство публики, которой театр был битком набит, не поддается описанию. Все застыли в каком-то оцепенении… Чаров был до того огорошен всем случившимся, что сейчас же удалился из театра, передав одному из музыкантов дирижерскую палочку. Буян был тотчас же подхвачен полицейскими и оказался небезызвестным в Киеве А. И. Куприным (беллетрист, пишущий недурные рассказы).

Еще более возмутителен повод, вызвавший самый факт. Во вторник вечером тот же самый А. И. Куприн явился в театр, будучи слишком уже в состоянии невменяемости. Забравшись за кулисы, Куприн позволил себе некоторые не весьма благовидного свойства вольности по отношению к хористкам. В. В. Чаров, осведомленный обо всем этом, послал за полицией и приказал вывести г. Куприна. И вот он, желая отомстить г. Чарову, и явился теперь в театр. Прислуга было не хотела его пропустить, но он при помощи своих кулаков проложил себе дорогу и ворвался в зал, где и выкинул столь дикий фортель. А. И. Куприн был немедленно отправлен в участок.

Впрочем, не только такими скандальными эпизодами было известно театрально-клубное здание по Крещатику, 29. На его подмостках играли разные сценические коллективы. Уже во время мировой войны здесь обосновался театр «Пэл-Мэл» (ставивший комические и фарсовые миниатюры). Он действовал с 1916 по 1920 год. Несколько позже, в советском Киеве, в том же зале выступал так называемый «Театр художественной комедии».

А к 1923 году помещение отвели под гарнизонный клуб. Его курировала 45-я Краснознаменная дивизия, командиром которой в свое время был Иона Якир. Отметим, что Якир и его ближайшие помощники увлекались литературой, театром, имели в этих кругах много друзей и знакомых. В частности, 45-я дивизия всячески помогала молодому драматическому коллективу под руководством одного из талантливейших мастеров украинской сцены Леся Курбаса. Когда Курбас основал свой знаменитый «МОБ» – «Мистецьке об’єднання Березіль», – военные оказывали ему существенную материальную поддержку и предоставили в качестве «экспериментальной мастерской МОБ» клубное помещение по Крещатику, 29.

Так что в 1923 и отчасти в 1924 годах (до перехода в более основательные стены нынешнего Театра им. Франко) это здание в крещатицком дворе было штаб-квартирой «березольцев». Они создавали свои новаторские постановки в клубном зале (а иногда работали на воздухе, в саду). Здесь же шло воспитание режиссеров нового поколения. И здесь же по инициативе Курбаса и его друзей появился зародыш украинского театрального музея.

Так выглядели участки, о которых идет речь, на рубеже 1920-х – 1930-х годов:

Двухэтажный дом № 29/1 (справа) еще в конце XIX века был несколько расширен и переоформлен. Одноэтажное здание № 29 оставалось в прежнем виде; на нем видна вывеска одного из бесчисленных продмагов того времени – «Сорабкоп». Библиотека Идзиковского прекратила существование после того, как представители этой семьи эмигрировали в Польшу; фонды ее, насколько могу судить, частью попали во Всенародную библиотеку Украины (нынешнюю НБУВ), частью распылились. Впрочем, по Крещатику, 29 в те годы, когда наша центральная улица носила имя тов. Воровского, было другое книжное собрание – Центральная библиотека союза строителей, а потом, ближе к концу 1930-х, – Областная детская и юношеская библиотека. В помещении же бывшего Дворянского клуба до начала 1930-х годов имел место клуб строителей. Но затем, на период до самой войны, флигель со сценой отдали Еврейскому театру, основное помещение которого в другом квартале Крещатика попало под долгую реконструкцию.





30 Seconds To Mars in Mountain View date